«Кости», Достоевский и… чемоданчик: 22 апреля — День судебного эксперта
Сложно сказать, мечтает ли кто-нибудь с детства стать судебным экспертом. Но, благодаря детективному жанру, профессия эта окутана ореолом мистики и таинственности.
Кто не помнит киношные расследования, когда по отпечаткам пальцев или по следу ботинка эксперт устанавливает личность вора или убийцы! А в жизни тоже так? Какие они, будни главного помощника следствия с чемоданчиком «Судебная экспертиза»? Об этом — наш разговор со старшим экспертом Гомельского межрайонного отдела Государственного комитета судебных экспертиз, старшим лейтенантом юстиции Вячеславом Нувилёвым.
— Вячеслав Сергеевич, все мы родом из детства. Так-таки и не мечтали о карьере известного сыщика?
— Кто не любит детективы! И я — не исключение. Особенно нравился телесериал «Кости». Но я был из разряда подростков, которые не представляют себя в конкретной профессии. Только в девятом классе начал понимать, что хочу быть таможенником. Углубился в изучение нужных предметов и после окончания школы поступил в Белорусский государственный университет транспорта, где и получил специальность «таможенное дело». И она никак не соприкасалась с тем, чем занимаюсь сейчас.
— А каким же образом тогда оказались в этой роли?
— На четвертом курсе к нам приходили специалисты межрайонного отдела Государственного комитета экспертиз, рассказывали о профессии эксперта, проводили агитацию. Я заинтересовался. К тому времени был уже офицером запаса, прошел военную кафедру при университете. Позвонил начальнику. Он объяснил, что профессия эта не для каждого: где-то ночами не спать, где-то с трупами дело иметь — нужно присмотреться. Мне дали такую возможность. Когда я вник в суть, понял, что это — мое.
— Привыкли?
— Я очень быстро на самом деле адаптировался. Например, в плане происшествий, осмотра трупов — меня это не пугает. Сразу дал себе правильную установку: труп — это объект, ни больше, ни меньше. Хотя случаются сильные переживания. Но это касается другого: эмоций потерпевших или их родных. А так удается просто абстрагироваться.
— Что было самое сложное? Молодой специалист, начали работу…
— Постигнуть азы за короткий срок. Ведь этой специальности учатся в Академии МВД четыре года, а у меня на такой же объем информации было четыре месяца. Пришел в августе, а право самостоятельного осмотра места происшествия получил уже в ноябре. Работаю два с половиной года на должности эксперта. Сейчас я старший лейтенант юстиции и старший эксперт.
— За два года старшим экспертом стать — это большой рывок!
— Да, это достаточно необычно. Как правило, раньше старшим экспертом становились только в звании майора.
— Наверное, заслуги были у лейтенанта юстиции, который стал старшим экспертом? Расскажите.
— Скажем так: я просто хорошо выполнял свою работу, делал то, что было необходимо, и делал это хорошо.
— Вы сказали, что трудно было все освоить за такой короткий срок. Может, были наставники, кому Вы благодарны?
— Конечно! Очень признателен Артёму Анатольевичу Синченко. На момент моего прихода он работал старшим экспертом. Помогал, направлял. И вообще благодарен всему коллективу: каждый готов был поделиться опытом и поддержать. Из ветеранов не могу не вспомнить Владимира Владимировича Белоусова — с любым вопросом к нему можно было обратиться. Или наш самый старший эксперт — Геннадий Иванович Колядов — кладезь знаний, щедро делится опытом. И наш ветеран Михаил Федорович Бирюков работает, хотя давно на пенсии. Пишет технические экспертизы документов и всегда рад помочь. В прошлом году звание лучшего эксперта получил майор юстиции Константин Волковинский — у него шесть допусков к различного вида экспертизам, но специализируется он на портретных и фототехнических. Коллектив у нас замечательный. Мы общаемся и помимо работы. Всем коллективом участвовали в зимнем дне здоровья, в мае примем участие в благотворительном забеге.
— Какие задачи Вы выполняете каждый день?
— Выезжаю на осмотр места происшествия, где изымаю важные для дела следы. Следователю нужна информация по ним. Он назначает экспертизу, а дальше уже я устанавливаю принадлежность каких-то следов определенному лицу. Это моя повседневная работа.
— С какими происшествиями Вы имеете дело?
— Круг очень широкий: убийства, кражи, нанесение тяжких телесных. Из последнего выезжал на пожар (поджог) и производственную травму. Я должен зафиксировать обстановку на месте происшествия, применить специальные знания, выявить следы.
— А какое происшествие было самым запоминающимся? Возможно, первое дежурство?
— Как раз нет. Первое дежурство было очень спокойным. Самый объемный и тяжелый осмотр у меня был, когда я выезжал на взрыв дома по улице Косарева в Гомеле. Он произошел в одной квартире, но из-за повреждения несущих конструкций рухнуло несколько помещений над ней. И, хотя сотрудники МЧС все закрепили, и я заходил в дом во всей экипировке по технике безопасности, сохранялась вероятность обвала. Долгий, тяжелый, опасный осмотр — этим и запомнился.
— Давайте к чемоданчику вернемся. Каковы ваши обычные средства работы? Возможно, есть какие-то веяния времени, передовые технологии, чего не знали эксперты прошлых лет?
— Когда два с половиной года назад я пришел работать, мы использовали исключительно фотоаппарат для фиксации обстановки и следов на месте происшествия. Теперь разрешено пользоваться смартфоном, за исключением случаев, когда необходима сверхчеткая картинка А так действуем по старинке: так же, как и 20 лет назад, изымаем следы обуви с помощью гипса, обрабатываем поверхности порошками и используем скотч, чтобы перенести следы рук. Из новинок — резино-гель. Это пластичная масса, с помощью которой легко взять след со структурированной поверхности, где есть ямочки и сечения. Но, знаете, то, что порой показывают о нашей работе в фильмах, это просто красивая картинка, которая у меня вызывает улыбку.
— Что это значит – «красивая картинка»?
— Например, когда по сюжету на каком-то карандаше выявляют след пальца руки и по нему находят преступника. Неправда. У нас есть 12 критериев пригодности следа. Когда объект маленький, на нем будет максимум три признака. Или вот в одном сериале у трупа на шее выявили порошком след пальца руки и показали его в ультрафиолете. У экспертов это вызовет улыбку: на теле таких следов не остается.
— Вячеслав Сергеевич, но вот окончен рабочий день… Какой Вы дома? Интересы, увлечения?
— Люблю почитать. Любимая книга — «Преступление и наказание» Достоевского. Первый раз прочел ее, когда задали на лето в школе. И теперь эта книга есть даже на моем рабочем столе. Мне нравится детальное описание состояния души главного героя, вот это, известное: «…тварь ли я дрожащая или право имею»? Невольно пропускаешь это состояние через себя, и иногда это дисциплинирует. Возможно, есть момент, что эта книга повлияла на выбор профессии. Кино люблю — не только детективы, но и фантастику, мелодрамы. Особо нравится фильм «Власть страха» с Анджелиной Джоли — там правдиво показана работа криминалиста и душевные переживания, которые случаются.
— Допуски к каким видам экспертиз имеете?
— На проведение дактилоскопической и трасологической экспертиз. Прохожу обучение в Минске на получение допуска к проведению портретной и фототехнической.
— А сколько Вам лет?
— 23 пока (улыбается).
— Желаю Вам успехов и широкой жизненной дороги! Спасибо за интервью.
Елена ЧЕРНОМОРЧЕНКО
Фото Екатерины Щербиной
