Конкурс: воспоминания моего деда Коли

Про Колю

В маленьком деревянном домике раздавались детские голоса. Две девочки зашивали потрёпанную грязную одежду младших братьев и сестёр, мама ставила в печь чугунок.

— Мама, ты только посмотри, сколько грибов мы насобирали в лесу! Полные кошики (кошиками — у нас называли плетёные из веток корзинки)! — закричали сыновья, обивая ноги за дверью.

— Ну и вовремя же вы подоспели, я как раз печь натопила!

В люльке, стоящей в углу комнаты, заплакал ребёнок. Женщина подхватила его на руки, прикрыла пелёнкой и начала кормить.

— Ваня, тащи скорее грибы, будем мыть! — сказал двенадцатилетний худощавый мальчик Коля младшему брату.

Через пару мгновений грибы уже плавали в чугунке, рядом с парой промерзших картофелин.

— Коля, — шёпотом начал младший из братьев, — а соль у нас есть?

— Да нам пять штук картофелин на суп не сыскать, какая уж тут соль.

— А у соседей если попросим?

— У них тоже нету, Ванюша, — горько вздохнул мальчик. Прошло уже почти семь лет, а деревня только-только начала оправляться от удара войны. Никак не хотели исчезать из памяти страшные картинки. Ещё стоял перед глазами ужасный момент, когда мама со старшим братом закапывали тело погибшей от голода четырёхлетней сестрёнки...

Через какое-то время бульон был готов. Жидкое пресное варево разлили по тарелкам, сели обедать.

За столом сидели девять детей, возрастом от шести до семнадцати лет, мать, отец.

После обеда Коля с Ваней уходят в лес собирать грибы, на болото за клюквой, во двор рубить дрова, — только бы не сидеть дома. Мама, папа и старший брат уходят работать на колхозное поле. Сёстры сидят с малышом и работают по дому.

В семье царит нищета. Ваня ещё ничего не понимает — он родился после войны, не слышал взрывов и толком не видел крови. А в сердце Коли таится обида. Обида за то, что у него не было и не будет больше детства. За то, что вместо отца у него был старший брат. За то, что с двухлетнего возраста засыпал он не под мамину колыбельную, а под звуки перестрелок и бомбёжки. За то, что ни он, ни братья с сёстрами не видели уже много лет нормальной еды.

И Коля просил у мамы пустить его на заработки. Да только мама уже не верила: старший брат, Саша, съездил однажды, а вместо денег штрафные листы привёз...

Прошлой ночью мальчику не спалось. В голову пришла идея: украсть из шкафа деньги и сбежать, но совестно было. Задумкой своей Коля поделился и младшим братом, потребовав клятву, что тот молчать будет. Ваня долго чесал голову, но идею поддержал.

Только стемнело, Коля достал замотанный в тряпки рубль — последние деньги в доме. Накинул старую рваную фуфайку и тихо покинул дом. Идти было страшно — деревню окружало болото. Не больно зыбкое, да ночью всё равно боязно. Аккуратно, по знакомой дороге, ступая лишь на твердые кочки, а добрался до леса. Оттуда — до ближайшей железнодорожной станции. Несколько часов просидел мальчик недалеко от сторожевой будки. Ближе к пяти часам утра на станцию прибыл грузовой состав. Коля проскользнул в один из вагонов и спрятался среди груды перевозимых мешков и ящиков. Вокруг было темно, пахло пылью.

Дорога явно предстояла долгая. В голову беглеца приходили разные мысли. Вспоминался сорок третий год, когда поздней ночью четырёхлетнему Коле пришлось будить маму — он не знал, на самом ли деле приковылявший поздней ночью мужчина является его отцом.

"Ох, и крику же тогда было!"

Как оказалось, отца ранили и взяли в плен немцы, а он, вопреки долгу чести, не застрелился, понимая, что жена не вытянет одна воспитание детей.

Когда об этом узнали "свои", мужчину посадили в тюрьму — выживших после плена считали предателями Родины. Однако военных не хватало. Колиного отца выпустили и отправили работать в поезд Красной Армии, ухаживать за солдатскими лошадьми. После войны мужчина уже не мог нормально работать, но старался тянуть семью.

Мама рассказала, что когда-то у них был собственный большой хутор, со своим большим огородом, десятком лошадей и коров, курами и свиньями. Но семью раскулачили.

"Люди, живущие в таком достатке, добропорядочными уж точно быть не могут!" — твердили большевики...

Мальчик уснул.

Проснулся он от громких голосов и бесконечных стуков: разгружали вагоны. Коля тихо выбрался из своего укрытия. Яркое солнце ударило в глаза.

Простор Архангельского вокзала сильно впечатлил выросшего в глубинке мальчика. Но что делать дальше?

Он сел на лавку и погрузился в размышления. Все мысли прервал голос милиционера.

— Молодой человек, вы с родителями здесь находитесь?

— Нет...

— А с кем тогда?

— Один, — герой наш был напуган настолько, что ничего, кроме односложных ответов в голову ему не приходило.

— И что же ты тут один делаешь?

— Работать приехал.

— Лет-то тебе сколько, работник?

— Четырнадцать, — соврал Коля.

— И кем же работать будешь?

— Не знаю пока...

— Ну пошли, подыщем тебе чего-нибудь.

В участке было ещё несколько таких бедолаг. Один мальчик был на пару лет постарше Коли, второму же на вид было лет десять. Работать можно было с четырнадцати. Милиционеры сжалились, сделали вид, что не заметили.

Мальчики познакомились. Через четверть часа, после звонка одного из служителей закона, в помещение зашёл толстый низкорослый мужчина.

— Примешь, Михалыч? — обратился к вошедшему милиционер.

— Да что ж они делать смогут?! Сам на них посмотри. Дыхлики бессмяротныя!

— Дыхлики то дыхлики, но поди шустрые. Ты их подкорми, подучи, и вот тебе работнички.

Мужчина окинул взглядом ребятню, вздохнул и произнёс:

— Возьму, чёрт вас побери. Зовут как?

— Федя, — пробормотал самый маленький.

— Юра, — высокий мальчик встал, протянул руку "работодателю".

— Коля, — громко, неуверенно сказал мальчик, взглянув исподлобья, — по отцу Владимирович.

— Ну что, Федя, Юра, да КоляПоОтцуВладимирович, пошлите.

Все вчетвером сели в трамвай, хотя Михалыч в шутку предлагал кому-то ехать "на колбасе".

Ехали долго. Мужчина привёл ребят в свою квартиру, налил чаю, завёл диалог, в ходе которого мальчики поведали свои истории.

Как оказалось, Юра тоже сбежал из дому, только вот отца у него вовсе не было: лишь мама и младшая сестрёнка.

А Федя был сиротой. Родители погибли в войну, ребёнка воспитывали всей деревней: кто чем мог. Да только мальчик лишним себя чувствовал, вот и ушёл.

И кто знает, сколько ещё таких детей бродит по Советскому Союзу?..

— Ну, работнички, пойдёте значит, к нам в контору. Дело вам всегда найдут, только носом не воротите. Жить у меня будете, куда вам, бедолагам, деться.

Коля не знал, сколько времени он провёл в поезде. Через час, как приехали к Михалычу, уже стемнело. Легли спать.

Проснулись по заре, выпили чаю, да отправились на работу. В конторе долго думали, чем ребятишек занять. В итоге грузный, недовольного вида мужчина вручил Юре с Колей по кисти и ведру с краской, повёл на остановку. Доехали до окраины города, пешком ушли примерно на километр от жилого района. Там было поле, заросшее сорняками. До самого горизонта виднелись вышки связи. Несколько мужчин, возрастом около тридцати лет, уже готовились начать работу. Именно им доверили обучение мальчиков. Работа была не шибко сложная, но тяжёлая: целыми днями лазить по вышкам и красить их.

Мужчины с детьми быстро нашли общий язык, хоть и были строги.

Рассказывали, как юношами пошли воевать. Когда дядька Гриша — один из мужчин, начал рассказывать про разговор с пленным немцем, у Коли тоже нашлась история.

Сам мальчик тогда был маленьким — четыре или пять лет, но день этот помнил хорошо. В деревню пришли немцы: два-три человека, зашли во двор и, вопреки возражениям Колиной мамы, заночевали в сарае. В благодарность отдали детям ведерко мёда. Сложно описать восторг ребятишек, когда спустя несколько лет войны, в которые не видели они иной еды, как жидкие супы и каши, привалило им такое счастье. Немцы долго держались за животы со смеху, глядя на счастливых, объедавшихся сладким детей.

А после "гости" по пьяне подожгли сарай. Тушили всей деревней. Потеря невелика была — сарай, так как не было ни животных, ни достаточного количества продуктов, пустовал.

Дядьке Грише история эта понравилась — он сам представил себя на месте измазанных мёдом детишек.

За такими историями проходил день за днём. Работали круглый год — лазали по вышкам на солнцепёке, а когда от мороза сложно было шевелить пальцами — разгружали прибывшие на станцию составы, подрабатывали на стройках и выполняли подобную физически сложную работу. В общем, работниками были добросовестными.

Федю нередко жалели — его не гоняли по лесам и полям. Чаще всего он работал в самой конторе: помогал взрослым, выполнял обязанности дворника (за неимением такового), а иногда и готовил есть.

Михалыч занимался воспитанием всех трёх мальчишек, а те относились к нему, как к старшему другу и советчику.

За те два с половиной года, что Коля с Юрой работали рука об руку, они стали верными товарищами. Физически сложная работа сделала из них уже не маленьких худощавых мальчуганов, а почти что мужчин.

Всё это время Колю мучила совесть. Больше всего было жалко маму и Ваню. Наверное, они очень переживали за его пропажу. Было интересно, проболтался ли младший брат.

Перед Колей стоял выбор: взять на себя ответственность за свой поступок и вернуться домой с деньгами, понеся наказание или остаться работать, зная, что его семья до сих пор живёт в нищете. И мальчик точно знал, как поступить. Настал момент, когда он подошёл к Михалычу с просьбой выдать ему зарплату сразу за всё время работы и купить билет домой.

Мужчина не хотел отпускать так полюбившегося ему честного и доброго мальчика, но держать не мог. На следующий же день пошёл к директору конторы, долго о чём-то с ним разговаривал, но деньги принёс. А так как работал Коля без отпуска, с редкими однодневными выходными, и содержали их полностью работник конторы, то накопилась и вправду не маленькая сумма.

Через несколько дней грустные Юра, Федя и Михалыч стояли на вокзале, провожая Колю на поезд. Мальчик не знал, что говорить, поэтому просто поблагодарил и обнял всех на прощание.

Домой ехать было страшно.

Как объяснить маме свой поступок? Узнает ли она так повзрослевшего сына?

Да и вообще, примет ли обратно?

А вспомнят ли его младшие сёстры? Интересно, какие они все сейчас?

Как изменилась родная деревня?

Пытаясь дать себе ответы на все эти и многие другие вопросы, Коля вновь уснул.

Стоит ли говорить, что добраться до дома ему было крайне сложно?

Выйдя из поезда в незнакомом городе, он познакомился с добрым мужчиной, согласившимся довезти его до Гомеля. Завязалась беседа. Они даже не заметили, как уже приехали. Попрощавшись, Коля вышел из машины. Ещё несколькими попутками мальчик добрался до чужой деревеньки под Брагином. У местных жителей узнал, как добраться до его родного дома.

Сейчас, после пары лет тяжёлой работы, лесная дорога уже не казалась страшной и необъяснимо отталкивающей. Через несколько часов Коля увидел до боли знакомую, почти не изменившуюся тропинку, ведущую к небольшому холму, за которым, объятая болотами, находилась родная деревенька. Болота начали подсыхать, так что перебраться через них уже не составляло особого труда.

Уже возле самой деревенской дороги встретилась ему соседка. Она стала чуть румянее — дела в деревне явно стали налаживаться. По дворам слышались радостные детские возгласы. Женщина пристально всматривалась в лицо мальчика.

— Тёть Люб, не узнали? — усмехнулся Коля.

— Колюшка, не уж то ты? Ох, где ж ты был, негодяй? Матка извелась уже вся, похоронила тебя небось! Пошли, пошли быстрее, родименький!

Мама была на колхозном огороде. Полола грядки, Саша с Ваней таскали тяжёлые корзины, отца с сёстрами не было видно.

Коля подошёл молча. Он не знал, что говорить. Мама разогнулась, посмотрела вперёд. Сына она узнала сразу, но долго смотрела на него у не могла поверить.

— Колюшка...— женщина кинулась на шею сына, — где ж тебя, окаянного, черти носили?!

Разговор им предстоял долгий. Мама уже не злилась.

— Главное, что вернулся! — говорила она.

Дела и вправду улучшились. Семья больше не голодала, хоть и не шиковала. Ваня с сестричками даже пошли в школу. Деревня расцветала.

Коля, конечно, скучал по друзьям. Но семья ему была дороже.

А на заработанные деньги купили новый телевизор, который любила смотреть вся семья.

Марина ЕРМОЛЕНКО